они говорили тихо, как
  будто в похоронном зале, а не в больнице. Серость бури за окном перетекла
  в их лица и голоса.
   Уставившись в "Ньюсуик" и не видя букв, она начала размышлять, что ей
  делать, если Джек не вытянет. Такие мысли казались предательскими, и
  сначала Хитер подавляла их, как будто сам акт воображения жизни без Джека
  как-то мог способствовать его смерти.
   Он не мог умереть. Она нуждалась в нем, и Тоби тоже.
   От мысли о том, как она сообщит Тоби о смерти Джека, ее затошнило.
  Мелкий холодный пот выступил на затылке. Она подумала, что, должно быть,
  так ее организм избавляется от скверного кофе.
   Наконец дверь в холл открыл человек в зеленой одежде хирурга.
   - Миссис Макгарвей?
   Когда все повернулись к ней, Хитер отложила журнал на край стола
  рядом со своим стулом и встала на ноги.
   - Я доктор Прокнов, - сказал он, подходя к ней.
   Хирург, который все это время трудился над Джеком. - Лет сорока,
  стройный, с вьющимися черными волосами и темными, но чистыми глазами,
  которые были - или ей это представилось? - сострадательными и мудрыми.
   - Ваш муж сейчас в послеоперационной. Мы переместим его в
  реанимационную очень скоро.
   Джек был жив.
   - Он поправится?
   - У него много шансов, - сказал Прокнов.
   Группа поддержки отнеслась к этому сообщению с энтузиазмом, но Хитер
  была более осторожна и не спешила предаваться оптимизму.