нусь, не собираюсь никуда уходить.
  Ты и я, ладно?
   На экране кардиографа плывущая линия ярко-зеленого света показывала
  зубцы и впадины артериальной и желудочковой деятельности, которая
  проходила без каких-либо перерывов, слабая, но постоянная. Если Джек
  слышал, что она сказала, его сердце не откликнулось на ее слова.
   Стул с прямой спинкой стоял в углу. Хитер пододвинула его к
  изголовью. Поглядела на мужа сквозь решетку в ограждении кровати.
   Посетителям реанимационной давалось строго десять минут каждые два
  часа, так, чтобы не утомлять пациента и не пересекаться с сиделками.
  Однако старшая сиделка, Мария Аликанте, была дочерью полицейского. Она
  разрешила Хитер не выполнять эти правила:
   - Ты можешь оставаться с ним сколько захочешь, - сказала Мария. -
  Слава Богу, ничего похожего с моим отцом не случалось. Мы всегда ожидали,
  что такое произойдет, но ничего. Конечно, он уволился несколько лет назад,
  как раз тогда, когда все только начали сходить с ума!
   Каждый час, или примерно так, Хитер уходила из реанимационной, чтобы
  провести несколько минут с членами группы поддержки в холле. Люди
  продолжали смеяться, но всегда их было не менее трех, иногда до
  шести-семи, мужчины и женщины-полицейские в форме или переодетые
  детективы.
   Жены других полицейских тоже заходили. Каждая из них обнимала ее.
  Время от времени любая доходила