я бы в
  роли мудрого отца на телевизионных посиделках начала шестидесятых.
  Каштановые волосы поседели на висках. Лицо - красивое мягкостью черт. Он
  излучал спокойную уверенность и был так же расслаблен и умудрен опытом,
  как Оззи Нельсон или Роберт Янг.
   - Вы в порядке, Хитер? - спросил Дилани.
   Она кивнула.
   - Я поддерживала связь.
   - Как Тоби?
   - Дети не унывают. Он чувствует себя так хорошо, как будто увидит
  отца через пару дней.
   Дилани вздохнул и махнул рукой.
   - Боже. Я ненавижу этот мир, который мы сотворили! - Хитер никогда
  раньше не видела его таким разозленным. - Когда я был ребенком, люди не
  стреляли в друг друга на улицах каждый день. Мы уважали полицейских,
  знали, что они стоят между нами и варварами. Когда все это переменилось?
   Ни Хитер, ни Прокнов ответа не знали.
   Дилани продолжил:
   - Кажется, я только обернулся и теперь живу уже в какой-то сточной
  канаве, в сумасшедшем доме. Мир кишит людьми, которые не уважают никого и
  ничего, но мы считаем нужным уважать их, сострадать убийцам, потому что с
  ними так плохо обращались в жизни. - Он снова вздохнул и покачал головой.
  - Извините. Сегодняшний день я обычно провожу в детской больнице, а там у
  нас два малыша, которые попали в центр гангстерской перестрелки, - одному
  из них три года, другому шесть. Младенцы, Боже мой! Теперь Джек.
   - Я не знаю, слышали ли вы последние новости, -