о компасу к восточному лесу, где он видел странный
  свет. Ночное небо за окном было густо-темного цвета.
   Стиффеловская лампа на ночном столике включалась, если дернуть за
  шнурок. Как раз перед тем, как включить ее, он ощутил, будто нечто
  находится вместе с ним в комнате, нечто, чего ему лучше не видеть: пальцы
  вцепились в металлические бусинки шнурка.
   Эдуардо внимательно изучил темноту, сердце стучало, как будто он
  проснулся не от кошмара в реальном мире, а в самом кошмаре, густо набитом
  разными монстрами. Когда, наконец, дернул за шнур, то свет показал только
  то, что в комнате он один.
   Схватив наручные часы со столика, посмотрел, сколько времени.
  Девятнадцать минут второго.
   Он отбросил одеяло и встал с кровати. На нем были только длинные
  спальные трусы; синие джинсы и фланелевая рубашка находились близко,
  сложенные на спинке кресла, рядом с которым стояла пара ботинок. Носки уже
  были надеты, так как по ночам ноги часто мерзли, если он укладывался спать
  без них.
   Звук был громче, чем месяц назад, и пробивался сквозь дом с заметно
  большей силой. В марте Эдуардо ощущал давление на фоне ритмического биения
  - оно, как и звук, увеличивалось сериями волн. Теперь давление страшно
  возросло. Он не просто чувствовал его, а ощущал всем телом, невнятно
  отличное от простого давления бурного воздуха, более похожее на невидимый
  прилив холодного моря, проходящий