сквозь него самого.
   К тому времени, как он поспешно оделся и схватил заряженный пистолет
  с ночного столика, шнурок лампы бешено раскачался, и начал со звяканьем
  биться о полированный медный бок лампы. Оконные рамы дрожали. Картины с
  грохотом ударяли по стене, перекашиваясь на гвоздях.
   Он рванулся вниз, в холл, где уже не нужно было включать свет.
  Скошенные края овальных рам окошек парадной двери блестели отражением
  таинственного свечения снаружи. Оно было гораздо мощнее, чем в прошлом
  месяце. Рамы отбрасывали дымчатое сияние всех цветов спектра, и яркие
  голубые, зеленые, желтые и красные тени преломленного света бродили по
  потолку и стенам, так что казалось, будто бы он попал в церковь с богатыми
  витражами.
   В темной гостиной слева от него, куда не проникал свет снаружи, так
  как жалюзи были опущены, коллекция хрустальных пресс-папье и других
  безделушек грохоча и звякая скакала от одного конца стола, где им
  полагалось находиться, до другого. Фарфоровые статуэтки дрожали на
  стеклянных полках в шкафу.
   Справа, в кабинете, заставленном полками книг, мраморно-медный
  письменный набор прыгал по стопке промокательной бумаги, ящик с
  карандашами выдвигался толчком и хлопал обратно в стол, совершая все свои
  эволюции в соответствии с переменами волн давления, а вертящийся стул
  позади стола вихлял из стороны в сторону так, что его колеса