скрипели.
   Когда Эдуардо открыл парадную дверь, большая часть цветовых пятен и
  иголочек из облака света отлетели в сторону, пропали, как будто канули в
  другое измерение, а оставшиеся перетекли на стену холла справа, где
  сплавились в дрожащую мозаику.
   Лес светился точно в том месте, где это происходило в прошлом месяце.
  Янтарное сияние исходило от той же самой группы тесно сбившихся деревьев и
  от земли под ними, как будто иглы и шишки, кора и грязь, камни и снег
  стали горящими частичками в колбе лампы, сияя ясно и ровно. На этот раз
  свет был более ослепительным, чем тогда, точно так же и биение было
  громче, а волны давления - мощнее.
   Эдуардо обнаружил, что вышел к ступенькам, но не смог вспомнить, как
  покинул дом или пересек крыльцо. Оглянулся и увидел, что даже закрыл за
  собой переднюю дверь.
   Мучительные волны басового звука пробивались сквозь ночь в ритме,
  быть может, тридцать раз в минуту, но его сердце билось в шесть раз чаще.
  Ему захотелось развернуться и убежать обратно в дом.
   Он поглядел вниз на пистолет в своей руке. И пожалел, что рядом с
  кроватью не было заряженного дробовика.
   Когда он поднял голову и отвернул взгляд от оружия, то вздрогнул,
  увидев, что лес ближе придвинулся к нему. Светящиеся деревья угрожающе
  выросли.
   Затем осознал, что он сам, а не лес, передвинулся. Снова бросил
  взгляд назад и увидел дом в тридцати-сорока