л, что синяков стало меньше. Откуда, интересно, Гайдэ знала об этом, когда предостерегала меня опасаться лунных ночей? Наконец, когда от луны остался только узкий серп, ночью, когда я спал, паша не явился ко мне в своей башне. Вместо этого мне приснилось, что я один, надо мной простирается купол гигантского зала, а впереди стоит беседка, ступени которой спускаются в темноту. Кругом было тихо, я не слышал больше голоса, шептавшего мне о бессмертии, и все же я знал, что паша зовет меня и что я должен следовать за ним, что бы ни находилось в конце этих ступеней. Я шагнул вперед, ничто не шелохнулось. Это еще более успокоило меня; я знал, что нахожусь сейчас рядом с величайшей тайной, рядом с неким ключом, возможно, к загадке жизни - да, да, подумалось мне, а возможно, и смерти. Неужели я очутился на той самой глубине, о которой мне рассказывал паша, из недр которой произрастает Древо Познания и его запретный плод? Я поспешил, ступени заканчивались широко раскрытой дверью - я должен сорвать яблоко и съесть его!
   - Байрон, мой Байрон.
   Я пошевелился.
   - Мой Байрон. Я открыл глаза.
   - Гайдэ.
   Я сел, чтоб поцеловать ее. Она крепко обняла меня и поднялась на ноги. Я никогда еще не видел ее столь прекрасной, но как она была бледна, смертельно бледна.
   - Я должна вернуться к нему,- прошептала она,- но завтра, завтра мы убежим.
   - Как ты, с тобой все в порядке?
   - Да.- Она улыбнулась и крепко поцеловала меня.- Снаряжение,- спросила она,- оно уже готово?
   - Твой брат приготовит его.
   - Скажи ему завтра утром, что мы бежим в полдень.
   - Будет исполнено, моя любимая, но существует проблема, так, маленькое препятствие...
   Я вдруг замолчал и в удивлении уставился на нее.
   - Ты прошла мимо Янакоса,- произнес я. Гайдэ взглянула на дверь.
   - Да,- сказала она.
   Она наклонилась и взяла распятие.
   - Убей его,- бесстрастно