тно произнесла она, подавая мне распятие. Я взял крест.
   - Я уже пробовал. Но, мне кажется, какую бы рану я ему ни нанес, он все равно выживет.
   - Нужно бить в сердце,- прошептала Гайдэ. Она подошла к двери.
   - Янакос,- мягко позвала Гайдэ.- Янакос!
   Словно неуклюжий медведь, Янакос отозвался на ее зов. Пристально глядя слуге в глаза, Гайдэ что-то пропела ему, поглаживая его по щекам. Слабая тень замешательства тронула пустоту его взгляда. Единственная слеза скатилась по щеке Гайдэ и упала на руку Янакоса. Он долго смотрел на слезу, затем взглянул на девушку и безуспешно попытался улыбнуться, но, видно, не смог этого сделать. Гайдэ кивнула мне, она поцеловала его в Другую щеку, и я вонзил распятие ему глубоко в сердце.
   Янакос взвыл ужасным, нечеловеческим голосом, когда фонтан крови брызнул на балкон. Он упал на пол и тут же на наших глазах стал разлагаться. Куски плоти отвалились от костей, внутренности превратились в ужасную жижу. Я наблюдал с отвращением.
   - Теперь,- мягко произнесла Гайдэ,- сбрось его в реку.
   Задержав дыхание, я завернул труп в ковер и перебросил его через балкон прямо в Ахерон. Я обернулся к Гайдэ.
   - Что это было? - спросил я.- Кто это был? Она посмотрела на меня.
   - Мой брат,- сказала она. Я в испуге посмотрел на нее.
   - Извини.- Это все, что я смог сказать.- Мне очень жаль.
   Я обнял ее, Гайдэ вздрогнула, взглянула на меня и подошла к двери.
   - Я должна идти,- сдержанно произнесла она.
   - Завтра...- спросил я.- Я увижу тебя?
   - Ты знаешь в деревне развалины старой церкви?
   - Большой базилики?
   - Да. Пусть снаряжение принесут туда, а я присоединюсь к тебе в полдень. Мы должны бежать до заката.
   Она поднесла мою руку к своим губам
   - И тогда, дорогой Байрон, мы должны молиться Свободе в надежде, что она улыбнется нам.
   Она вновь поцеловала мою руку и отвернулась;