ельно,- прошептал паша, дыша мне в лицо.- Значит, из-за нее, ради нее, милорд, вы отреклись от всего, что я предлагал вам?
   - Да,- сказал я спокойно.
   Я отвернулся, чтобы не смотреть в его глаза.
   - Она не виновата. Я похитил ее. Она не хотела ехать со мной.
   Паша захохотал.
   - Ну и благородство!
   - Это правда.
   - Ну уж нет.- Улыбка паши исчезла.- Неправда, милорд. Она такая же беглянка, как и вы. Вы оба заслужили наказание.
   - Наказание? Что вы сделаете с ней?
   - В наших краях есть одно забавное наказание за вероломство. Для рабов оно вполне подходит. Но черт с ней, милорд, я бы на вашем месте о своей судьбе побеспокоился.
   Он протянул руку ко мне и обмочил пальцы в крови на моем боку. Затем облизал их и улыбнулся.
   - Да, вы умираете,- сказал он,- вам хочется этого? Хочется смерти?
   Я не ответил. Паша нахмурился, и вдруг его глаза загорелись, как будто красное пламя вспыхнуло в них, и лицо его потемнело от гнева и отчаянья.
   - Я хотел дать вам бессмертие,- зашептал он,- я хотел, чтобы мы с вами делили вечность,- он поцеловал меня грубо, от его зубов на губах моих осталась кровь,- и вместо этого - измена!
   Он снова поцеловал меня, слизывая языком кровь с моих губ.
   - О, как вы бледны, милорд, как бледны и прекрасны!
   Он приник так близко ко мне, что его раны коснулись моих.
   - Дам ли я сгнить ей, вашей красоте? Выпью ли ваш мозг? Обреку ли скрести полы в моем замке?
   Он рассмеялся и сорвал с меня плащ, оставив меня нагим. Он целовал меня снова и снова, прижимаясь ко мне, и тут я почувствовал его ноготь на своем горле. Кровь тонкой струйкой потекла из ранки. Паша присосался к ней, оставляя ногтями все новые полосы на моей груди. Сердце мое билось со страшной скоростью, отдаваясь в ушах; я посмотрел вверх, на звезды, и мне показалось, что и небо пульсирует, как бьющееся в конвульсиях животное.