орил, мой голос ледяными осколками взорвался в моих ушах.
   - Висцилий,- спросил я,- куда направляется паша?
   - Он едет по горным ущельям, мой господин.
   - У нас есть люди? Висцилий склонился.
   - Деревенские, мой господин.
   - Мне нужна лошадь. Висцилий улыбнулся.
   - Вы ее получите, мой господин.
   - Едем сейчас же.
   - Так точно, мой господин.
   И мы отправились. Утесы и овраги проносились мимо. Подковы клацали о камни, бока моего вороного скакуна покрылись пеной. Мы достигли ущелья. В лощине я развернул коня и остановился, привстав в стременах, чтобы посмотреть вдаль, пытаясь учуять присутствие врагов. Я взглянул на небо - по-прежнему кроваво-красное, но заметно потемневшее. Годы воспоминаний пронеслись предо мной в этот миг, словно моя собственная вечность открылась мне. Мгновенный страх. Но ненависть тут же вернулась.
   - Они близко,- сказал я.
   Висцилий всматривался. Он ничего не видел, но кивнул и скомандовал своим.
   - Убить всех,- сказал я.- Всех.
   Я сжал свою саблю и вынул ее из ножен; сталь блеснула красным огнем при свете неба.
   - Но паша,- прошептал я,- мой.
   До нас донесся лязг оружия всадников, спускавшихся в ущелье. Висцилий оскалился, кивнул мне и поднял аркебузу. Потом я увидел их - отряд татарских кавалеристов, а во главе их с бледным лицом, светящимся среди скал,- чудовище, мой создатель... Я сжал пальцы вокруг рукоятки сабли. Висцилий бросил взгляд на меня, я держал саблю наперевес, потом опустил ее. Висцилий выстрелил, и татарин, ехавший впереди, рухнул на землю. Вахель-паша обернулся. Ни страха, ни удивления не отразилось на его лице. Но вокруг него при первом же залпе начался хаос: кто-то, спрятав в скалах коней, пытался стрелять в ответ, другие удирали в ущелье, где их настигали ножи. Жажда крови проснулась во мне. Я пришпорил коня, сорвавшись с места, где стоял, выделяясь силуэтом на фоне