аузом, будучи уже вполне уверены во враждебности Всевышнего по отношению к нам, решили, что ничего не остается, кроме как продолжить путь в надежде найти укрытие раньше, чем кинжал разбойника настигнет нас. Мы направились к Ахерону. Молния сверкала позолотой в потоках ливня, который небесным проклятием обрушивался на нас. Один раз нам показалось, что впереди мелькнула шапка пастуха, но, подъехав поближе, мы увидели, что это всего лишь турецкое надгробие с высеченным на нем греческим словом, что значит "Свобода".
   - Спасибо, что нам еще обрезания не сделали,- прокричал я Хобхаузу.
   - Да, уж,- кивнул он,- эта дьявольская страна так и кишит дикарями. И зачем я покинул Англию?!
   Лорд Байрон остановил рассказ и улыбнулся своим воспоминаниям.
   - Хобби всегда был горе-путешественником.
   - Но о вас этого не скажешь,- заметила Ребекка.
   - Вы правы. Какой толк стремиться в чужие страны и после жаловаться, что они не похожи на Риджент-парк?
   - Но в ту ночь...
   - О нет,- лорд Байрон покачал головой.- Может, вы и сочтете это странным, но опасности, какого бы рода они ни были, всегда вдохновляли и укрепляли мой дух. Нет на земле ничего страшнее тупой скуки. Но там, в горах, когда каждую минуту мы ожидали нападения разбойников, воистину мы испытали возбуждение, которое нелегко забыть.
   - И все же вы забыли его?
   - Да,- лорд Байрон нахмурился,- да, в конце концов оно ушло из моей памяти. Чувство страха осталось, но и оно потеряло свою прелесть, отступив перед скукой, и Хобхауз тоже не мог не чувствовать этого.
   Чем дальше мы продвигались, тем сильнее мы это ощущали, страх становился почти физическим и подобно дождю орошал наши головы. Его эманация поглощала весь наш боевой дух. Флетчер снова начал бормотать свои молитвы.
   Вдруг Хобхауз выпрямился в седле.
   - Там, впереди, кто-то есть,- сказал он, указывая на пелену утихающей бури.-