далось уловить только то, что я уже слышал от нашею охранника: "Vard0ulacha... Vard0ulacha". Наконец Горгиу вновь обратился к нам. Из его объяснений стало ясно, что Ахерон - крайне опасное место. Они пришли в эти края по необходимости - из-за болезни Никоса. Но нам он советовал поскорее убираться отсюда. Мы спросили, есть ли поблизости какая-нибудь деревня. Горгиу покачал головой. Тогда мы спросили его, почему Ахерон считается таким опасным. Горгиу пожал плечами. Может, из-за разбойников, спрашивали мы, из-за бандитов? Нет, никаких бандитов здесь нет. Но чего тогда опасаться? Опасно и все тут, сказал Горгиу, снова пожимая плечами.
   Тут в разговор вступил Флетчер.
   - Мне не важно, опасно здесь или нет,- пропыхтел он,- лишь бы поскорее под крышу.
   - Да, твой слуга - философ,- заметил Хобхауз,- и я абсолютно с ним согласен.
   Мы сказали Горгиу, что мы бы хотели присоединиться к нему. Видя нашу решимость, он не стал возражать. Старик двинулся вперед по тропинке, но Петро, вместо того чтобы следовать за ним, потянулся к Никосу.
   - Вы бы не могли взять его к себе на лошадь? - спросил он.
   Я ответил, что с удовольствием, но стоило брату попытаться поднять Никоса, как тот подался назад.
   - Ты болен,- сказал ему Петро, словно напоминая, и Никое в конце концов позволил посадить себя на лошадь.
   Из глубины его капюшона на меня сверкнули темные, почти девичьи глаза. Он прильнул ко мне, и я спиной почувствовал его хрупкое и мягкое тело.
   Тропа стала спускаться вниз. Вскоре рокот, который я слышал раньше, стал довольно громким, и Горгиу, тронув меня за руку, указал:
   - Ахерон...
   Я припустил лошадь. Древний каменный мост предстал моему взору. Прямо под ним бурлил и кипел поток, волнами падающий с обрыва где-то далеко внизу, а затем тихо пропадающий между двух утесов. Буря поутихла, и слабый свет пятном начал растекаться по небу, но его лучи