в безобразной черной епанче. Я поднял пистолет и взвел курок. Звук заставил пришельца вздрогнуть, но, прежде чем он смог обернуться, дуло оружия уже уперлось ему в спину. - Выходи! - шепотом скомандовал я. Незнакомец медленно выпрямился. Подталкивая пистолетом, я вывел его в коридор.
   Там я развернул его и сорвал капюшон с его лица. То, что предстало передо мной, сперва лишило меня дара речи, а затем мне сделалось смешно. Мне сразу вспомнились слова, слышанные мной этим вечером, и я не мог удержаться, чтобы не повторить их.
   - Одному Богу известно, кто здесь шатается по ночам.
   На лице Никоса не было ни признака улыбки. Взмахом пистолета я приказал ему сесть. Он безвольно опустился на пол.
   Я наклонился над ним.
   - Если ты хотел обокрасть Хобхауза, а именно этим, я уверен, ты здесь занимался, почему ты ждал так долго и не сделал этого раньше?
   Никос выглядел озадаченным.
   - Ведь твой отец,- продолжал я,- и брат и есть те самые клефти, зарезавшие вчера наших охранников?
   Никос не отвечал. Я погрозил ему пистолетом.
   - Это ты убил моих людей? - повторил я свой вопрос.
   Никос медленно кивнул.
   - Зачем?
   - Они были турками,- последовал ответ.
   - А нас почему же не тронули?
   В глазах Никоса мелькнула злость.
   - Мы солдаты,- сказал он,- а не бандиты.
   - Ах да, я совсем забыл, вы ведь всего лишь честные пастухи.
   - Да, мы пастухи,- сказал Никос с внезапным приступом ярости.- О мой господин, да мы сами как скоты, рабы турецких уагс1ои1аспа!
   Последнее слово было сказано им без тени иронии.
   - У меня был брат, о господин, третий сын моего отца, турки убили его. Неужели рабы не имеют права на месть? Неужто рабам не дано право мечтать о свободе и сражаться за нее? Господь знает, настанет день, когда греки не будут рабами.
   Лицо Никоса было бледным, он весь дрожал, но в его черных глазах горел