ов. Я протянул руку, чтобы успокоить его, я хотел обнять его, но он вскочил на ноги и прижался к стене. Вдруг он засмеялся.
   - Ах да, конечно. Я же раб, и мне следует повиноваться. Возьми же меня, мой господин, а взамен дай золото.
   Его пальцы коснулись моей щеки. Он целовал меня, поначалу губы его обжигали ненавистью, но вдруг я почувствовал что-то иное: это был долгий-долгий поцелуй молодости и страсти, объединивший в себе сердце, душу, разум и чувство,- это было дано мне испытать лишь раз в жизни.
   И все же его отчаянная насмешка продолжала звучать в моих ушах. Я потерял чувство времени, и тем не менее я должен был прекратить этот поцелуй. Я взял Никоса за руку и снова втащил его в комнату. Хобхауз зашевелился, увидев меня с юношей, промычал что-то и повернулся к нам спиной. Я пошарил около его кровати и вытащил мешочек с деньгами.
   - Возьми это,- сказал я, бросая кошель Никосу.- Ты развлек меня своими сказками об упырях и вампирах. Это тебе в награду за твою фантазию.
   Юноша молча смотрел на меня. В этот момент он выглядел особенно беззащитным.
   - Куда ты отправишься? - спросил я его уже более мягко.
   Он ответил не сразу:
   - Далеко.
   - Куда?
   - Может, на север. Там греки свободны.
   - А отцу сказал?
   - Да. Он, разумеется, опечален. У него было трое детей - один мертв, я уезжаю, и завтра утром с ним останется один Петро. Он знает, что это единственный выход для меня.
   Я смотрел на мальчика, такого хрупкого и нежного, словно красивая девушка. В конце концов, это был всего лишь мальчик, случайный попутчик, и все же мне было жалко с ним расставаться.
   - Но почему же ты думаешь, что у тебя нет выбора? - спросил я.
   Никос покачал головой.
   - Я не могу сказать.
   - Поезжай с нами.
   - С двумя чужеземными господами? - рассмеялся внезапно Никос.- О да, это, конечно, самый лучший способ не привлекать