сли сюда. В ней рассказывается о Лилит, первой жене Адама, развратной царице, которая обольщала мужчин на улицах, в полях и пила их кровь. Я знаю, что для вас это суеверие, просто вздор. Но для меня, а также для нашего греческого друга это нечто большее. Это завеса, которая одновременно скрывает и приоткрывает правду.
   Воцарилась тишина. Вдалеке я услышал колокольный звон.
   - Мне интересно знать,- сказал я,- сколько правды заключено в историях о кровопийцах, которые мы слышали?
   - Вы слышали другие истории?
   - Да. Мы остановились в деревне. Там нам рассказали о тварях, называемых вурдалаками.
   - Где это было?
   - Близ реки Ахерон.
   - Вам, вероятно, известно, что я властитель Ахерона?
   Я взглянул на Атанасиуса. Тот блестел, как кусок сала. Я повернулся к Вахель-паше и покачал головой:
   - Нет, я не знал об этом.
   Паша пристально посмотрел на меня.
   - Много историй рассказывается об Ахероне,- спокойно молвил он.- У древних греков умершие тоже пили кровь.
   Он взглянул на книгу и прижал ее к груди. Казалось, он готов был что-то сказать мне, свирепая страсть внезапно озарила его лицо, но оно тут же померкло, уступив место мертвенной маске, и только нотки холодного презрения были слышны в голосе Вахель-паши, когда он заговорил.
   - Вы не должны обращать внимание на россказни крестьян, гш1огс1. Вампир - это древнейший миф человечества. И чем же стал он, побывав в руках моих крестьян? Жалким идиотом, шатающимся пожирателем плоти. Чудовище, выдуманное чудовищами.- Он усмехнулся, сверкнув белизной зубов.- Вы не должны бояться вампира крестьян, гш1огс1
   Я вспомнил Горгиу и его сыновей, их дружелюбие. Желая защитить их, я описал наши приключения в гостинице у Ахерона. В течение моего рассказа я заметил, что Атанасиус уже весь изошел на пот.
   Паша тоже наблюдал за проводником, его ноздри подрагивали, словно он чуял страх.