аю..." - это все, что я смог прочесть. Я оглянулся вокруг: все казалось спокойным,
   - Не вижу здесь ничего опасного,- сказал я Висцилию, но он, чьи глаза были приучены к темноте, покачал головой и показал вверх по тропинке.
   Там кто-то двигался в тени утесов. Я пришпорил лошадь, но незнакомец даже не обернулся, он продолжал идти, не обращая на нас внимания.
   - Кто вы? - спросил я, разворачивая лошадь перед человеком.
   Он молчал, устремив взгляд вперед, а лицо его было скрыто черным капюшоном.
   - Откуда вы? - спросил я снова, а потом нагнулся и сорвал капюшон с его лица.
   Взглянув на него, я расхохотался. Это был Горгиу.
   - Что же вы молчали? - удивился я.
   Но Горгиу и тут не проронил ни слова. Глаза его, стеклянные и безразличные, медленно посмотрели на меня из глубоких глазниц. На его лице не отразилось ни единого признака того, что он узнал меня; он отвернулся, а моя лошадь, в страхе встав на дыбы, попятилась назад. Горгиу сошел с тропы и вошел в чащу. Я следил за ним, пока он не исчез, ступая так же медленно и равномерно.
   Ко мне подъехал Висцилий, его скакун тоже выглядел напуганным, как жеребенок. Висцилий поцеловал лезвие своего ножа.
   - Пойдемте, мой господин,- прошептал он.- В этих древних местах полно нечисти.
   Лошади под нами еще долго не могли успокоиться, и нам стоило больших усилий заставить их продолжить путь. Тропа стала расширяться; скалы с одной стороны отступили, а с другой стороны показался отвесный утес. Он отделял нас от течения Ахерона и темным контуром на серебристом звездном небе заслонял луну так, что вокруг ничего не было видно. Наши лошади какое-то время двигались инстинктивно, потом утес стал более отлогим, и луна вновь осветила наш путь. Впереди тропа заворачивала за выступ скалы - мы последовали туда, и перед нами предстали руины города. Дорога, извиваясь, поднималась к стоящему на вершине замку.