лось различить арабскую надпись, окаймлявшую купол.
   - "И сотворил Аллах человека,- прошептал мне хозяин замка,- из запекшейся крови".- Он лениво улыбнулся.- Это слова из Корана.
   Он взял мою руку и жестом предложил сесть. Вокруг столика с едой были разбросаны подушки и шелковые подстилки. Заняв место перед столиком, я не заставил себя долго упрашивать и принялся за яства. Старая прислужница наполняла наши с пашой бокалы вином, хотя, как мне показалось, вкус напитка не доставлял ему особого удовольствия. Он спросил, не удивлен ли я, видя его пьющим вино, а когда я признался, что так оно и есть, он, смеясь, сказал, что никакие божьи заповеди для него не указ.
   - А вы,- глаза его засверкали,- чем бы вы пожертвовали ради удовольствия? Я пожал плечами.
   - Ну, какие еще есть удовольствия,- спросил я,- кроме как пить вино и есть свинину? Я приверженец весьма разумной религии, которая позволяет мне наслаждаться и тем и другим.- Я поднял свой бокал и осушил его.- Поэтому мне нечего опасаться проклятия.
   Паша мягко улыбнулся.
   - Но вы так молоды, милорд, и к тому же красивы.- Он наклонился над столом и взял меня за руку.- Неужели вы хотите убедить меня в том, что, кроме поглощения свинины, вас ничего не интересует?
   Я мельком взглянул на руку паши, а затем снова встретился с ним глазами.
   - Возможно, я и молод, ваше превосходительство, но уже успел познать на собственном примере, что за каждое удовольствие нужно платить сторицей.
   - Что ж, думаю, вы правы,- сказал паша спокойным голосом.
   Глаза его, казалось, подернулись пленкой безразличия.
   - Вынужден признаться,- продолжил он после небольшой паузы,- что я уже и не помню, что такое наслаждение. За все эти годы я столько всего перепробовал, что мои чувства совсем притупились.
   Я ошеломленно взглянул на него.
   - Но позвольте, ваше превосходительство,- воскликнул я.- Разве вы