Гайдэ, сказанные раньше.
   - Паша,- медленно проговорил я,- он и в самом деле никогда не занимался с тобой любовью? Она взглянула на меня и сразу отвернулась.
   - Нет, никогда.- В ее голосе прозвучало отвращение, но еще я безошибочно распознал в нем страх.- Он никогда не использовал меня в... этих целях.
   - Тогда в каких же?
   Она нежно покачала головой и закрыла глаза.
   Я повернул ее лицо к себе.
   - Но почему, Гайдэ? Я не могу никак понять, зачем он отпер твои оковы и оставил тебя со мной?
   - Вы что же, и впрямь не видите? - В ее глазах внезапно появилось сомнение.- Это ясно как божий день! Рабам нельзя любить. Рабыни - шлюхи, мой Байрон. И вы хотите, чтобы и я была вашей шлюхой, мой Байрон, мой милый лорд Байрон, неужели это то, чего вы от меня хотите?
   Господи, я подумал, что она вот-вот заплачет, а я уже было довел ее до ложа, но нет, у нее оказались сила и гнев горного смерча, и я не мог сделать этого. Была бы она потаскушкой, какой-нибудь лондонской шлюхой, меня бы не остановили ее слезы - обычный прием женщины, я бы настоял на своем. Но Гайдэ, она обладала всей прелестью своей страны, и, кроме этого, в ней было нечто большее - что-то от духа Древней Греции, с которым я так долго жаждал соприкоснуться. В этой юной рабыне я нашел лучи того света, что влек за собой аргонавтов и вдохновлял ее предков в Фермопилах. Столь прекрасно, столь дико было это создание гор, гибнущее в своей клетке...
   - Да,- прошептал я в ее ухо,- ты будешь свободна, я обещаю,- дыхание мое замерло в груди,- и я не стану принуждать тебя к любви, если ты сама не захочешь этого.
   Она подвела меня к балкону.
   - Так, значит, мы договорились? - спросила она.- Мы бежим вместе из этого места?
   Я кивнул.
   Гайдэ улыбнулась счастливой улыбкой и указала на небо.
   - Еще не время,- сказала она,- мы не можем бежать при полной луне.
   Я с удивлением