се твердишь мне об этом, но что ты имеешь в виду под проклятьем?
   - Это дело рук паши.
   - Это всего лишь слухи,- вмешалась мать.
   - Но откуда же идут эти слухи,- спросил Петро,- как не от самого паши?
   - Если бы он так хотел, ему было бы довольно всадников, чтобы уничтожить нас,- сказала мать.- Ему это так же легко, как мальчишке муху прихлопнуть. Но где же эти всадники? Я что-то их не вижу.- Она крепко прижала к себе сына.- Не хнычь, Петро, будь мужчиной.
   - Мужчиной? Конечно! Но не против мужчин мы сражаемся!
   Наступила тишина.
   - А что твой отец об этом думает? - спросил я.
   - Он ушел в горы,- покачал головой Петро. Он поднял глаза, созерцая пики гор, закрывающие садящееся солнце.
   - Он не успокоится. Его ненависть к туркам гонит его вперед. Уже десятый день, как его нет.- Петро запнулся.- Не знаю, увидим ли мы его еще.
   В этот момент солнце наконец скрылось, и зрачки Петро расширились. Он медленно встал и подошел к двери. Он указал куда-то, и мать его приблизилась.
   - Горгиу,- прошептала она,- Горгиу! Он вернулся!
   Я выглянул из дверного проема. Это, несомненно, был Горгиу, и он шел по дороге.
   - Да пребудет с нами милость Господня,- шептал Петро, следя за стариком полным ужаса взглядом.
   Лицо Горгиу было таким же бледным, каким оно запомнилось мне в прошлую ночь: глаза его - такие же неподвижные, его шаг - столь же неумолимый. Он оттолкнул нас в сторону, проходя в дом, затем сел в самом темном углу и вперил взгляд в одну точку, волчий оскал начал появляться на его лице, кривя линию губ.
   - Так, так,- сказал он хриплым глухим голосом,- хорошо же вы меня встречаете.
   Никто поначалу ему не ответил. Затем Петро шагнул вперед.
   - Отец,- окликнул он,- почему ты прячешь от нас свою шею?
   Горгиу медленно посмотрел на сына.
   - Я ничего не прячу,- сказал он таким же мертвым, как и его глаза,