стал, как прежде, одинок,
   Домашние покинули его
   Иль враждовали с ним. В душе носил он
   Отчаянья и увяданья знак.
   И окружен был ненавистью общей
   И клеветой. Страданья отравляли
   Так долго все, к чему он ни касался,
   Что, наконец, как древний царь Понтийский,
   Он в пищу стал употреблять отраву,
   Всю силу потерявшую над ним.
   Он жил лишь тем, что смертью угрожает.
   Вершины гор ему друзьями были,
   С звездами, с вольным гением вселенной
   Он вел беседы. И они учили
   Его волшебству чад своих. Широко
   Пред ним была раскрыта книга ночи
   Он бездны голосам внимал, вещавшим
   О чудесах и тайнах.
   Лорд Байрон. "Сон"
   (перевод Н. Минского)
  
   - Мне очень трудно, ваше превосходительство,- обратился я к паше тем же вечером,- стараться не чувствовать себя здесь узником. Паша пристально посмотрел на меня. В
   его широко раскрытых глазах промелькнули веселые
   искорки.
   - Узником, милорд?
   - Мои слуги, где они?
   Паша рассмеялся. Он был в превосходном настроении за ужином. На его пополневших щеках выступили красные сетки капилляров. Он взял меня за руку, теперь прикосновение его пальцев, как я заметил, не было таким холодным.
   - Ваше превосходительство,- повторил я,- мои слуги, где они?
   Паша покачал головой.
   - Они были здесь не нужны. И я отослал их.
   - Понятно.- Я глубоко вдохнул.- И куда?
   - В место вашей встречи с Хобхаузом, в Миссолунги.
   - И я найду их там? Паша поднял руки:
   - Какие могут быть сомнения? Я улыбнулся невесело:
   - Ну а я? Что же делать мне?
   - Мой дорогой лорд Байрон,- паша взял мою руку, глядя мне пристально в глаза, словно собираясь сделать мне предложение,- вы - мой гость здесь. Все то, чем я владею,- ваше. Поверьте, вы сделаете здесь массу открытий для себя.
   Он склонился надо мной и, едва коснувшись