го вечера трудился как
  вол, выполняя столько работы, какая не под силу и двоим. Однако
  незаметно, чтобы грек особенно устал.
   Капитан кивнул в сторону расщелины, потом вверх, где на
  фоне неба, освещенного тусклыми звездами, виднелись
  прямоугольные очертания устья расщелины. Наклонясь, шепнул
  Андреа в самое ухо:
   -- Каких-то шесть метров осталось. Сущий пустяк. -- Голос
  его звучал хрипло, прерывисто. -- Похоже, расщелина выходит
  прямо на вершину. Посмотрев на гребень, Андреа молча кивнул.
   -- Снял бы ты ботинки, -- посоветовал Мэллори. -- Да и
  крючья придется вставлять руками.
   -- В такую-то ночь? При таком ветре, дожде, в кромешной
  тьме, на отвесном утесе? -- бесстрастным, без тени удивления
  голосом произнес грек. Оба так долго служили вместе, что
  научились понимать друг друга с полуслова.
   Мэллори кивнул. Подождал, пока товарищ вставит крюк,
  пропустит через отверстие и закрепит веревку. Другой ее конец,
  длиной сто двадцать метров, спускался вниз, где на уступе
  расположились остальные члены диверсионной группы.
   Сняв ботинки и отцепив крючья, Андреа привязал их к
  веревке, отстегнул обоюдоострый метательный нож в кожаном
  футляре, укрепленном на плече, и, взглянув на Мэллори, кивнул в
  ответ.
   Первые три метра все шло как по маслу. Упираясь спиной и
  ладонями в скалу и ногами в одних носках