орил капитан. Видно, в голосе Мэллори прозвучало
  нечто такое, что проникло сквозь оцепенение, объявшее усталый
  мозг юноши: Энди остановился и, подняв голову, приложил к уху
  ладонь.
   -- Немцы приближаются! -- произнес Мэллори, сложив руки
  рупором. -- Доберись до раструба и спрячься. И ни одного звука.
  Ты меня понял?
   Усталым движением Стивенс вскинул руку, опустил голову и
  стал подниматься. Двигался он еще медленнее, движения его были
  неуверенными и неуклюжими.
   -- Как думаешь, он понял? -- озабоченно спросил Андреа.
   -- Наверно. Точно не могу сказать, -- Мэллори замер и
  схватил друга за руку. Заморосим дождь, сквозь редкую его
  пелену капитан заметил прикрытый ладонью луч света. Огонек
  прыгал по камням метрах в тридцати слева от них.
   -- Скинь веревку с краю обрыва, -- прошептал новозеландец.
  -- В нижней части раструба вбит крюк. Он выдержит Стивенса.
  Скорей. Надо убираться!
   Стараясь не задеть даже камешка, Мэллори с Андреа
  отодвинулись от края обрыва и, круто повернувшись, поползли на
  четвереньках к груде валунов, находившихся в нескольких метрах.
  Не имея в руках хотя бы пистолета, Мэллори чувствовал себя
  совершенно беззащитным, хотя и понимал, что опасность грозит не
  им, а солдатам. Первый же немец, направивший на них луч фонаря,
  будет тотчас убит. Браун и Миллер не подведут... Но самое
  главное -- чтобы