. -- Невольно отступив от кромки обрыва,
  унтер-офицер снова посмотрел на выемку в почве. -- Вот след от
  его каблука, а может, от приклада. Теперь это неважно.
   -- Как вы полагаете, господин унтер-офицер, он погиб? --
  спросил солдат, совсем мальчишка, с испуганным, несчастным
  лицом.
   -- Трудно сказать... Взгляни сам.
   Молодой солдат неуклюже лег на край и осторожна заглянул
  вниз. Остальные переговаривались, обмениваясь короткими
  фразами. Повернувшись к Миллеру, капитан спросил его на ухо, не
  в силах сдержать обуревавшие его чувства:
   -- Стивенс был в черной одежде?
   -- Да, -- ответил шепотом янки. -- Кажется, в черной. --
  Помолчав, поправился:-- Да нет, что же это я. Мы ж потом оба
  надели прорезиненные плащи с маскировочной расцветкой.
   Мэллори кивнул. Плащи у немцев мало чем отличаются от их
  плащей, а волосы у часового были черны, как смоль, такого же
  цвета, как и крашеные волосы Стивенса. Неудивительно, что
  унтер-офицер, увидев плащ и темноволосую голову, решил, что это
  часовой. Ошибка его была закономерна.
   Юный солдат отполз от края и осторожно поднялся на ноги.
   -- Вы правы, господин унтер-офицер. Это действительно
  Эрлих, -- дрожащим голосом проговорил солдат. -- Мне кажется,
  он жив, я заметил, как шевельнулся плащ. Это не ветер, я
  уверен.
   Мэллори почувствовал, как лапа Андреа стиснула