скались по веревке, едва успев закрепить ее.
  
   Упав на острый, как бритва, край скалы, Стивенс лежал без
  сознания, похожий на бесформенную груду. Щека кровоточила, из
  раскрытого рта вырывалось хриплое дыхание. Нога неестественно
  загнута. Упершись в обе стенки раструба и поддерживаемый
  греком, Мэллори осторожно выпрямил ногу юноши. Тот дважды
  застонал от боли. Стиснув зубы, Мэллори осторожно засучил
  штанину на раненой ноге лейтенанта и в ужасе зажмурил глаза. Из
  рваной багровой раны торчала большеберцовая кость.
   -- У него сложный перелом, Андреа. -- Мэллори аккуратно
  ощупал ногу, потрогал щиколотку. -- Господин -- пробормотал он.
  -- Еще один, над самой лодыжкой. Плохи у парня дела.
   -- Это правда, -- мрачно произнес Андреа. -- И ему нельзя
  ничем помочь?
   -- Невозможно. Но сначала надо поднять его наверх. --
  Выпрямясь, новозеландец посмотрел на отвесную стену. -- Только
  как это сделать, скажи на милость?
   -- Я вытащу парня. -- В голосе Андреа не было и тени
  сомнения. -- Если поможешь привязать его к моей спине.
   -- Это со сломанной-то ногой, которая болтается на клочке
  кожи и поврежденной мышце? -- возмутился Мэллори. -- Стивенс не
  выдержит. Он умрет, если мы это сделаем.
   -- Он умрет, если мы этого не сделаем, -- буркнул грек.
   Посмотрев долгим взглядом на раненого, капитан кивнул:
   -- Ты прав. Иного выхода