или. Это не считая дюжины эсминцев... А о мелких судах и
  говорить нечего. Ради чего? Чтобы наше командование могло
  играть со своими берлинскими коллегами в кошки-мышки? Игра
  доставляет огромное удовольствие всем. Всем, кроме тысячи
  моряков, которых потопили в той игре, кроме десяти тысяч томми,
  индусов, новозеландцев и австралийцев, которые страдали и
  умирали на этих островах, так и не поняв, ради чего они гибнут.
   Пальцы Дженсена, сжимавшие баранку, побелели, лицо
  прорезали горькие складки. Мэллори был потрясен неожиданной
  вспышкой ярости, так не вязавшейся с характером Дженсена... А
  может, именно здесь-то и проявился его характер? Может, Дженсен
  совсем не таков, каким кажется со стороны?
   -- Вы сказали, на Керосе тысяча двести человек, сэр? -
  спросил Мэллори.
   -- Да. Тысяча двести человек. -- Дженсен мельком взглянул
  на него и отвернулся. -- Ты прав, приятель. Конечно, прав. Я
  совсем потерял голову. Конечно, мы их не бросим. Флот в лепешку
  разобьется. Подумаешь, еще два-три эсминца накроются. Прости,
  дружище, я снова за свое. А теперь слушай. Слушай внимательно.
  Эвакуировать их придется ночью. Днем у нас ни одного шанса:
  две, а то и три сотни пикировщиков только и ждут появления
  британского эсминца. Эвакуировать придется именно на них.
  Транспорты и тендеры в два раза тихоходнее. До северных
  островов