женный сбоку молнией, влили в рот
  юноше бренди, а под голову, обмотанную бинтами в пятнах крови,
  сунули груду сухого тряпья. Потом все четверо, даже неутомимый
  Андреа, рухнули на покрытую сырым снегом землю и уснули
  мертвецким сном, не чувствуя ни острых камней под собой, ни
  холода, забыв про голод. Уснули, не сняв мокрой, липнущей к
  телу одежды и не ощущая боли, когда начали отходить
  закоченевшие руки и лица.
  
   Глава седьмая. ВТОРНИК. 15.00--19.00
  
   Тусклое, в ореоле лучей, солнце, пробивавшееся сквозь
  снеговые тучи, давно пройдя точку зенита, катилось на запад к
  заснеженному, словно нарисованному отрогу горы. Приподняв край
  полога, Андреа чуть отодвинул его в сторону и с опаской
  посмотрел вниз, куда сбегала лощина. Постоял неподвижно
  несколько мгновений, растирая затекшие мышцы ног и щурясь от
  ослепительного блеска снега. Потом выбрался из убежища, в
  несколько шагов достигнув края впадины, лег у края и осторожно
  выглянул.
   Книзу открывалась панорама почти симметричной долины,
  словно вырвавшейся из тесных объятий крутых горных склонов н
  плавным изгибом уходившей на север. Андреа узнал похожую на
  крепость, возвышавшуюся справа над головой долины темную
  громаду. Вершина ее была покрыта шапкой снеговых туч. Это
  Костос, самая высокая на острове Навароне гора. Ночью они
  преодолели