торчали
  лыжи; заостренные их концы, черневшие на фоне снежного покрова,
  качались, когда солдаты, словно пьяные, спотыкались и падали на
  скользком склоне. Время от времени немец, находившийся у
  середины цепочки, взмахивал альпенштоком, видно, давая какие-то
  указания. Он-то и свистел, догадался Андреа.
   -- Андреа! -- послышалось из пещеры. -- Что-нибудь
  случилось?
   Обернувшись, грек прижал палец к губам. Заросший щетиной,
  в мятой одежде, Мэллори тер ладонью налитые кровью глаза,
  пытаясь окончательно прогнать сон. Повинуясь жесту Андреа,
  капитан захромал в его сторону. Каждый шаг причинял боль.
  Стертые в кровь пальцы распухли и слиплись. С тех пор, как он
  снял ботинки с часового, новозеландец не разувался, а теперь и
  вовсе не решался взглянуть, что у него с ногами... С трудом
  вскарабкавшись по склону овражка, он опустился на снег рядом с
  Андреа.
   -- Гости пожаловали?
   -- Глаза бы мои не видели таких гостей, -- буркнул Андреа.
  -- Взгляни-ка, Кейт. -- Протянув капитану бинокль, грек показал
  в сторону подножия горы Костос. -- Твой друг Дженсен не
  предупредил, что они на острове.
   Мэллори методично осматривал склон; внезапно в поле зрения
  бинокля возникла цепочка солдат. Приподняв голову, он
  нетерпеливо повернул фокусировочное кольцо и, бегло взглянув на
  солдат, медленно опустил бинокль, о чем-то задумавшись.