именно
  намерен предпринять. На этот же раз капитан испытывал не
  возмущение, а чувство облегчения и признательности.
   Капитан толковал с Миллером о том, что Стивенса придется
  нести с собой, а затем бросить. Говорил с деланным равнодушием,
  пряча свою боль и горечь. И лишь теперь, когда стало известно,
  что принимать такое решение нет нужды, Мэллори понял, как
  трудно было .бы ему это сделать.
   -- Прошу прощения, -- произнес Андреа со смущенной
  улыбкам. -- Конечно, следовало сказать. Но я думал, ты меня
  понял... Ведь это лучшее решение, верно?
   -- Лучшее, -- согласился капитан. -- Хочешь отвлечь их,
  увести вверх?
   -- Другого выхода нет. Если спускаться в долину, на лыжах
  они меня в два счета догонят. Разумеется, вернуться я смогу
  лишь, когда стемнеет. Вы останетесь здесь?
   -- Кто-нибудь да останется. -- Мэллори посмотрел на
  Стивенса. Проснувшись, тот тер глаза и пытался сесть. -- Нам
  необходимы продовольствие и топливо, Андреа, -- продолжал
  вполголоса капитан. -- Ночью я хочу спуститься в долину.
   -- Конечно. Надо сделать все, что в наших силах, -- едва
  слышно, с серьезным лицом ответил грек. -- Пока это возможно.
  Он еще так молод, почти мальчик... Может, не так и долго
  придется стараться. -- Отогнув полог, Андреа взглянул на
  вечернее небо.-- К семи вернусь.
   -- К семи, -- повторил капитан.