ать... Наклонясь, Мэллори
  принялся расшнуровывать свои высокие штиблеты.
   -- Дасти, -- проговорил он, не поднимая головы.
   -- Чего?
   -- Когда тебе надоест распространяться о своем лекарском
  искусстве, может, испробуешь его и на мне? Взгляни, что у меня
  сталось с ногами, ладно? Боюсь, от трофейных ботинок прок
  невелик.
   Спустя пятнадцать минут, причинивших новозеландцу немало
  страданий, капрал обрезал неровные края липкого пластыря,
  обмотанного вокруг правой ступни Мэллори, и, выпрямившись, с
  удовлетворением посмотрел на дело своих рук.
   -- Отличная работа, Миллер, -- похвалил он самого себя. --
  Такой и в балтиморском госпитале Джона Гопкинса не увидишь...
  -- Янки внезапно умолк, задумчиво уставясь на потолстевшие
  ступни Мэллори, и виновато кашлянул. -- Мне тут пришла в голову
  одна мыслишка, шеф.
   -- Давно пора, -- хмуро ответил капитан. -- Как я теперь
  всуну ноги в эти проклятые башмаки? -- Он зябко повел плечами,
  натягивая толстые шерстяные носки, к которым прилип мокрый
  снег, и с отвращением посмотрел на немецкие штиблеты, которые
  держал в вытянутой руке. -- Седьмой размер, самое большое, да
  еще и узкие, будь они неладны!
   -- Девятый, -- проронил Стивенс, протягивая капитану свои
  ботинки. Один из них сбоку был аккуратно разрезан. -- Залатать
  башмак пара пустяков. На кой бес они мне теперь. Прошу вас,
  сэр,