прицел на суетливые
  фигурки, двигавшиеся в надвигающейся темноте. Он зарядил уже
  третью обойму. Лицо его было бесстрастно и неподвижно, как и
  веки, которые ни разу не вздрогнули от выстрелов. В глазах
  грека не было ни жестокости, ни безжалостности. Они ничего не
  выражали. Ум его был словно закован броней: Андреа понимал, что
  задумываться нельзя. Убить. человека -- смертный грех. Человек
  не вправе лишить ближнего дара жизни. Даже в честном бою.
  Сейчас же шел не бой, а преднамеренное убийство.
   Всматриваясь сквозь клубы дыма, повисшие в морозном
  воздухе, Андреа медленно опустил карабин. Немцев не видно: одни
  спрятались за камни, другие закопались в снег. Но они никуда не
  исчезли и по-прежнему представляют собой опасность. Скоро немцы
  опомнятся: горно-пехотные части отличаются решительностью и
  стойкостью, это лучшие в Европе войска, подумал Андреа. И тогда
  они догонят его, схватят и убьют, если это в человеческих
  силах. Вот почему первым грек сразил офицера. Тот, возможно, и
  не стал бы его преследовать, разгадав причину
  неспровоцированного обстрела отряда с фланга.
   Андреа инстинктивно пригнулся: по груде камней впереди
  ударила автоматная очередь; отскочив, пули с диким воем
  пронеслись над головой. Этого следовало ожидать. Испытанный
  прием. Ринуться вперед под прикрытием огня, залечь, прикрыть
  товарища