да егеря
  вновь открыли огонь, и, увидев, что кольцо смыкается, не стал
  больше ждать. Стреляя напропалую, Андреа привстал и, не снимая
  пальца со спускового крючка, побежал по затвердевшему насту к
  ближайшему укрытию, находившемуся самое малое в сорока метрах.
  Впереди еще тридцать пять, тридцать, двадцать метров, но не
  слышно ни единого выстрела. Он поскользнулся на осыпи, тут же
  ловко вскочил. Осталось десять метров, а он все еще цел и
  невредим. В следующее мгновение он упал навзничь и так ударился
  грудью и животом, что не сразу смог вздохнуть.
   Придя в себя, Андреа вставил в магазин еще одну обойму и,
  рискнув, приподняв голову над валуном, снова вскочил на ноги.
  На все ушло секунд десять. Держа наперевес автоматический
  карабин, грек, не целясь, открыл огонь по карабкающимся вверх
  по склону егерям, занятый тем, чтобы не поскользнуться на
  уходящей вниз осыпи. В то мгновение, когда магазин у него
  опустел и от винтовки не было никакого прока, немцы разом
  открыли огонь. Пули свистели над головой, ударяясь о камень,
  поднимали ввысь слепящие облачка снега. Но на горы уже
  опускались сумерки, и на темном склоне Андреа казался быстро
  движущимся расплывчатым силуэтом. Попасть же в цель,
  находящуюся наверху, задача и в более благоприятных условиях
  непростая. Однако огонь немцев становился все ожесточеннее,
  медлить