о тот, дескать, должен быть польщен оказанной ему
  честью идти рядом с мосье Миллером, всемирно известным
  американским скалолазом. -- Мэллори с улыбкой добавил; --
  Панаис теперь в лепешку разобьется, доказывая, что житель
  острова Навароне не уступит никому в искусстве карабкаться по
  горам.
   -- О Господи! -- простонал американец.
   -- Когда будете возвращаться, не забудь протянуть ему руку
  на особенно крутых участках.
   К счастью для Мэллори, ответ американца унесло снежным
  зарядом.
  
   Ветер, принесший тот заряд, с каждой минутой усиливался.
  Снежные хлопья хлестали в лицо, выбивали слезы из-под часто
  моргающих век, проникали в малейшую прореху в одежде и таяли.
  Промокнув до нитки, люди окоченели и чувствовали себя
  несчастными. Мокрый снег прилипал к горным ботинкам, тяжелым,
  как гири, от их веса болели мышцы ног. То и дело спотыкаясь,
  ползли, как черепахи. Видимость ничтожная: люди не видели даже
  собственных ног. Мутно-белая пелена превращала путешественников
  в бесформенные пятна. Лука поднимался наискось по склону с
  олимпийским спокойствием, словно гуляя по дорожке своего сада.
   Маленький грек оказался ловким и неутомимым, как горный
  козел. Языком он работал столь же проворно, сколь и ногами.
  Донельзя обрадованный возможностью заняться хоть каким-то
  делом, лишь бы навредить врагу, он болтал