-- со злобой и ненавистью в
  голосе добавил немец.
   С трудом, по-прежнему держа руки на затылке, все трое
  поднялись на ноги. Едва Мэллори сделал один шаг, как немец
  скомандовал:
   -- Стоять! -- Ткнув лучом фонаря в лежащего без сознания
  Стивенса, нетерпеливым тоном приказал греку: -- Ну-ка, в
  сторону! Кто таков? -- спросил он затем.
   -- Вам его нечего опасаться, -- спокойно произнес Мэллори.
  -- Этот человек из нашей группы, он получил тяжелое увечье. Он
  при смерти.
   -- Сейчас выясним, -- сухо ответил офицер. -- Отойти в
  глубь пещеры! -- Подождав, пока все трое, перешагнув через
  Стивенса, удалятся, немец сменил автомат на пистолет.
  Опустившись на колени, так, чтобы не мешать, в случае нужды,
  ведению огня, офицер стал осторожно приближаться к раненому,
  держа в одной руке фонарь, в другой -- пистолет. За ним по
  пятам двигались два автоматчика. Действия их были столь четки и
  согласованны, что Мэллори пал духом.
   Протянув вперед руку с пистолетом, офицер резким движением
  сорвал с юноши одеяло. Тот дрогнул всем телом, застонав от
  боли, и замотал головой. Офицер наклонился к раненому. В свете
  фонаря видны были правильные волевые черты его лица и прядь
  белокурых волос. Кинув беглый взгляд на похудевшее, искаженное
  страданием лицо Стивенса, посмотрев на его изувеченную ногу,
  немец сморщил нос: до него