Я знал, вы человек справедливый.
  Обещаю вам, господин обер-лейтенант...
   -- Заткнись! -- оборвал его презрительно Турциг. Затем
  перешел на немецкий. -- Фельдфебель, прикажите их связать.
  Толстяка тоже! Потом его развяжем, пусть несет раненого к нам в
  штаб. Оставьте караульного. Остальные пойдут со мной, нужно
  взрывчатку найти.
   -- А может, заставим их язык развязать, господин
  обер-лейтенант? -- посоветовал фельдфебель.
   -- Тот, кто готов сообщить, где взрывчатка, не знает
  этого. Все, что знает, он уже выложил. Что касается остального,
  я был неправ в отношении их, фельдфебель. -- Повернувшись к
  Мэллори, офицер слегка поклонился и по-английски произнес: -- Я
  ошибся в отношении вас. Herr Мэллори. Все мы очень устали.
  Готов извиниться за то, что ударил вас. -- Повернувшись на
  каблуках, офицер стал ловко подниматься по склону. Через две
  минуты с пленными остался лишь один караульный.
   В который раз Мэллори поменял позу, пытаясь по-. рвать
  веревку, связывавшую ему руки, и в который раз убедился в
  тщетности своих усилий. Как новозеландец ни извивался и ни
  крутился, он добился лишь одного: вся одежда промокла насквозь,
  сам он продрог до костей и дрожал от холода. Солдат, вязавший
  узлы, знал свое дело. С тех пор, как Турциг и его подчиненные
  отправились на поиски, прошло больше часа. Неужели всю ночь
  будут