- вымолвил
  гауптман. -- Вы не ошиблись, обер-лейтенант. -- Заячья душа.
  Реакция на удар -- вернейший тому симптом. Любопытно, --
  задумчиво продолжал немец, -- как часто крупные люди
  оказываются малодушными. Очевидно, природа как бы компенсирует
  приобретение одного качества потерей другого... Как тебя зовут,
  мой храбрый друг?
   -- Папагос, -- угрюмо пробурчал Андреа. -- Петрос Папагос.
  -- Отняв от лица руку, он посмотрел на нее расширившимся от
  ужаса взглядом и принялся суетливо тереть ее о штаны. Шкода с
  насмешкой наблюдал его испуг.
   -- Не переносишь вида крови, Папагос? -- спросил гауптман.
  -- Особенно своей?
   После краткой паузы Андреа поднял голову. Казалось, он
  вот-вот заплачет.
   -- Я всего лишь бедный рыбак, ваше благородие! --
  воскликнул грек. -- Вы надо мной смеетесь, говорите, что я,
  мол, не выношу вида крови. Так оно н есть. Страдания и войну я
  тоже не выношу. Не нужно мне это ничего! -- чуть не взвизгнул
  он, бессильно сжав огромные кулаки. Лицо его болезненно
  сморщилось. Отчаяние было изображено столь убедительным
  образом, что Мэллори было решил, что Андреа вовсе и не
  разыгрывает комедию. -- Оставьте меня в покое! -- продолжал он
  жалобным голосом. -- Видит Бог, никакой я не военный...
   -- Весьма неточное определение, -- сухо произнес гауптман.
  -- Кто ты такой, видно каждому.