ой кожей крышке, ладони издавали неприятный звук,
  действовавший на нервы, и без того натянутые как струна.
   Новозеландец с бесстрастным лицом наблюдал за гауптманом,
  мысленно проклиная себя за то, что переборщил. Он не
  сомневался, как не сомневался никто из присутствующих в
  караулке, в том, что Шкода намерен застрелить его. Но Мэллори
  не умрет. Умрут лишь Шкода и Андреа. Шкода будет пронзен
  метательным ножом: грек вытирал с лица кровь рукавом, кончики
  пальцев его всего в нескольких сантиметрах от ножен. Андреа же
  погибнет от пуль часовых; кроме ножа, иного оружия у него нет.
  Дурак ты, дурак! -- твердил мысленно капитан. -- Идиот
  безмозглый! Чуть повернув голову, краешком глаза он посмотрел
  на часового, который был ближе всех. Но и до него самое малое
  метра два. Часовой успеет прошить его насквозь. Но он
  попробует. Должен попробовать. Андреа он в беде не оставит.
   Выдвинув ящик стола, гауптман достал пистолет.
  Автоматический, бесстрастно подумал Мэллори. Вороненый,
  короткий ствол, похож на игрушку. Но игрушка опасная. Иного
  оружия у Шкоды не могло и быть. Гауптман не спеша нажал на
  защелку магазина, проверил патроны, ударом ладони загнал
  магазин в рукоятку и, поставив оружие на боевой взвод,
  посмотрел на Мэллори. Выражение глаз у гауптмана не изменилось;
  они были так же