Я долго думал
  и понял, что именно так мы себя и выдали. Солнечные лучи попали
  на стекла...
   Уставясь на друга, Мэллори медленно закивал головой и
  разжал пальцы.
   -- Ну, конечно! А я-то ломал голову. Кто-то из нас
  опростоволосился, не иначе. Другого объяснения не нахожу.
  Достаточно было и одного отблеска. -- Капитан смолк и, что-то
  припоминая, криво усмехнулся. -- Возможно, даже я сам и
  виноват... Ведь все началось после моего дежурства. У Панаиса
  бинокля нет... -- Новозеландец сокрушенно покачал головой. --
  Наверняка это у меня случился прокол.
   -- Не может этого быть, -- решительно произнес Андреа. --
  Такой промашки ты не мог допустить, капитан.
   -- Боюсь, не только смог, но и допустил. Потом разберемся.
   Солдаты, находившиеся в центре неровной цепи, скользя и
  падая на уходящую из-под ног осыпь, добрались почти до опушки
  обугленной, изувеченной рощи. Немцы подошли достаточно близко.
   -- Белый шлем в центре беру на себя, Лука. -- В этот
  момент послышался шорох: по камням, среди которых укрылась
  группа, царапнули стволы автоматов. Мэллори охватило чувство
  отвращения к самому себе. Но голос его прозвучал уверенно и
  небрежно-деловито: -- Поехали! Дадим им прикурить!
   Последние слова капитана заглушил торопливый стук четырех
  автоматов -- двух "бренов" и двух "шмайсеров" калибром в девять
  миллиметров.