равнодушен. Дурной признак. Тяжелая рация за плечами
  радиста лишь усугубляла его мучения, однако Кейси наотрез
  отказался выполнить категорический приказ Мэллори бросить
  приемопередатчик. Лука вконец измотан, по нему видно. Маленький
  грек больше крепок духом, чем телом: заразительная улыбка,
  никогда не исчезающая с лица, похожие на плюмаж лихо вздернутые
  усы -- все это никак не вязалось с печальными, усталыми
  глазами. Миллер, как и сам капитан, тоже падал с ног от
  изнеможения. Однако, несмотря на усталость, янки, подобно
  Мэллори, мог продержаться долго. Стивенс был все еще в
  сознании. В предвечерних сумерках, вползших на дно каньона,
  лицо юноши казалось странно прозрачным, ногти, губы и веки
  бескровны. Один лишь Андреа, вот уже два бесконечных часа
  носивший на себе раненого по опасным горным склонам -- там, где
  были тропы, -- выглядел все таким же неутомимым и несгибаемым.
   Покачав головой, Мэллори достал сигарету, но, вспомнив о
  самолетах, все еще кружащих у них над головой, скомкал ее.
  Взгляд капитана скользнул вдоль каньона, уходящего на север.
  Мэллори замер. Сигарета превратилась в его пальцах в труху.
  Ущелье было не похоже ни на одно из тех, что они сегодня
  прошли. Широкое, совершенно прямое, самое малое раза в три
  длиннее остальных, насколько он мог разглядеть в сумерках, оно
  упиралось