того же
  аэродрома Мениди, злясь на всех и вся. В начале апреля, не
  сказав никому ни слова, он ушел из расположения базы и
  направился на север, к албанской границе, где шли бои. Там он
  встретил немцев, двигавшихся на юг. Он впоследствии
  рассказывал, что добрался до порта Науплион, едва не попав под
  гусеницы наступавшей танковой дивизии немцев. Эвакуировали его
  на транспорте "Слават", транспорт потопили. Дасти Миллера
  подобрал эсминец "Райне", но и его потопили. На ветхом
  греческом каике Миллер добрался, наконец, до Александрии,
  твердо решив никогда больше не летать и не плавать на морских
  судах. Через несколько месяцев он уже служил в экспедиционном
  корпусе, действовавшем в тылу у немцев в Ливии.
   Дасти -- полная противоположность лейтенанту Стивенсу,
  размышлял Мэллори. Молодой, восторженный, подтянутый, вежливый,
  безукоризненно одетый Стивенс и поджарый, худой, жилистый,
  чрезвычайно выносливый, с почти патологическим отвращением к
  внешнему лоску Миллер. Прозвище "Дасти" -- запыленный -- очень
  подходило к нему. В отличие от Стивенса он ни разу не
  поднимался на горный склон. Немногие греческие слова, которые
  знал Дасти, вы не нашли бы ни в одном словаре. Но оба эти
  обстоятельства не имели никакого значения. Выбрали Миллера по
  одной причине. Руководителям британской разведки на Среднем
  Востоке