вигаться. А у немцев с собой парочка "шпандау". От нас
  одни ремешки останутся.
   -- Понимаю, сэр, -- промолвил Стивенс. -- Очень
  симпатичную картинку вы нарисовали.
   -- Прости, Энди, но мы вляпались.
   -- Может, оставить двоих в арьергарде, а остальным...
   -- А что будет с арьергардом? -- оборвал его Мэл-- лори.
   -- Понял, -- негромко смазал Стивенс. -- Об этом я не
  подумал.
   -- Зато арьергард подумал бы. Вот незадача-то, а?
   -- Какая незадача? -- произнес Лука. -- Майор человек
  добрый. Но произошло все по моей вине. Вот я и останусь.
   -- Черта с два ты останешься, -- сердито проговорил
  Миллер. Вырвав из рук Луки "брен", он положил автомат на землю.
  -- Слышал, что сказал шеф? Никакой вины за тобой нет.
   Лука вскинул на янки сердитый взгляд, потом отвел его,
  готовый вот-вот расплакаться. Изумленный этой вспышкой ярости,
  так не вяжущейся с характером американца, Мэллори удивленно
  уставился на него. Капитан вспомнил, что вот уже с час Дасти
  непонятно молчалив и задумчив и едва ли проронил хоть слово. Но
  выяснять, в чем дело, сейчас некогда.
   Распрямив раненую ногу, Кейси с надеждой посмотрел на
  Мэллори.
   -- А если остаться здесь, пока не стемнеет по-настоящему,
  а потом идти дальше?
   -- Ничего не выйдет. Нынче полнолуние, небо ясное. Немцы
  расправятся с нами в два счета. Но, самое главное,