сбавил скорость: мчаться сломя голову
  было бы чрезвычайно подозрительно -- того и гляди собьешь
  марширующих немцев. Поэтому Лука включил мощные фары,
  ослепившие солдат, и громко засигналил. А Мэллори, высунувшись
  из окна кабины, обругал их по-немецки, приказав убираться с
  дороги к чертям собачьим. Немцы так и сделали, а молоденький
  офицер, вытянувшись по швам, откозырял.
   Вслед за тем проехали обнесенные высокими заборами сады,
  поднимающиеся террасами, миновали полуразвалившуюся
  византийскую церковь и беленые стены православного монастыря,
  стоявшего напротив, и промчались по улочкам нижней части
  старого города. узким, извилистым, плохо освещенным, всего на
  несколько дюймов шире их машины, мощенным крупными булыжниками,
  с высокими, до колен, тротуарами. Потом свернули в переулок,
  начавшийся за аркой. Дорога все время шла в гору. Резко
  затормозив. Лука осмотрел темный переулок. Несмотря на то, что
  до комендантского часа оставалось больше шестидесяти минут, на
  улице не было ни души.
   Параллельно стене дома поднималась белая каменная лестница
  без малейшего намека на перила. Лишь верхняя ее площадка была
  огорожена узорчатой решеткой. Все еще прихрамывая. Панаис
  провел группу вверх. Потом по плоской крыше они добрались до
  лестницы, спустились по ней, вышли в неосвещенный двор, через
  который и проникли в это