опотопное здание. Лука уехал, чтобы
  отогнать автомобиль, прежде чем друзья успели подняться на
  верхнюю площадку. Вот когда Мэллори сообразил, что маленький
  грек даже не удосужился сообщить, какую судьбу он уготовил
  похищенной машине.
   Разглядывая сквозь нишу, зиявшую вместо окна, крепостные
  ворота, Мэллори поймал себя на мысли, что он желает Луке удачи.
  И не только потому, что благодаря своей выносливости и
  находчивости, превосходному знанию местности он оказал им
  неоценимую помощь, на которую можно рассчитывать и впредь.
  Новозеландец привязался к нему всей душой, ценя в усаче
  неизменную жизнерадостность, энергию, полное отсутствие
  эгоизма. Поистине, мал золотник, да дорог, подумал Мэллори,
  теплея сердцем. Не то, что Панаис. Но в следующий момент
  капитан выругал себя за подобную мысль. Панаис же не виноват в
  том, что он таков. При всей его скрытной и угрюмой натуре
  Панаис сделал для них не меньше, чем Лука. Но -- никуда не
  денешься -- нет в нем человеческого тепла, свойственного Луке.
   Не обладал он и присущей Луке сообразительностью и
  доходившим до гениальности умением извлечь из всего выгоду.
  Ведь именно Луке пришло в голову занять это заброшенное здание.
  Найти покинутый жильцами дом было несложно; после того как
  немцы расположились в старинной крепости, десятки горожан
  бросили