Земляной пол неровен, бугрист, в углу куча мусора,
  оставшаяся после прежних обитателей дома. На потолке грубо
  обтесанные почерневшие балки, кое-как обшитые тесом, поверх
  него -- утрамбованная земля. По опыту, приобретенному в Белых
  горах, Мэллори знал, что во время дождя такая крыша потечет как
  решето. В одном конце комнаты от стены до стены площадка
  высотой в три четверти метра вроде лежанки в эскимосском иглу,
  служащая одновременно кроватью, столом и топчаном. Иных
  предметов обстановки в комнате нет.
   Вздрогнув, Мэллори обернулся: кто-то тронул его за плечо.
  Это был янки. Держа в руке бутылку с остатками вина, он что-то
  жевал.
   -- Подхарчись лучше, шеф, -- посоветовал янки. -- А я пока
  покараулю.
   -- Дело говоришь, Дасти. Спасибо. -- Стараясь не шуметь,
  капитан двинулся в глубь комнаты. Хотя в помещении было темно,
  как под мышкой у князя тьмы, зажечь огонь не решались, так что
  топчан Мэллори отыскал на ощупь. Неутомимый Андреа приготовил
  ужин -- что Бог послал: инжир, мед, сыр, чесночная колбаса,
  печеные каштаны. Адская смесь, подумал новозеландец, но
  привередничать не стал. Он был голоден, как волк, ему было не
  до деликатесов. К тому же приторная, со смолистым послевкусием
  сладость вина, которое раздобыли накануне Лука с Панаисом,
  заглушила всякий другой привкус.
   Закрыв ладонью спичку, Мэллори закурил