урил сигарету и стал
  рассказывать, как намерен проникнуть в крепость. Можно было
  говорить, не понижая голоса, поскольку в соседнем доме, одном
  из немногих обитаемых на этой стороне строений, весь вечер
  стучали два ткацких станка. Мэллори сильно подозревал, что и
  тут не обошлось без Луки, хотя и не мог взять в толк, каким
  образом усатому греку удалось связаться со своими
  единомышленниками. Как бы то ни было, капитана это устраивало,
  главное, чтобы втолковать остальным участникам группы, как им
  следует действовать.
   Поскольку вопросов не последовало, все поняли, что к чему.
  Вскоре в разговор включились все. Больше всех разошелся обычно
  молчаливый Кейси Браун. Почем зря бранил еду, питье, жаловался
  на то, что болит нога, до чего тверда лежанка, и, дескать, ему
  всю ночь теперь не сомкнуть глаз. Мэллори усмехнулся: Кейси
  пошел на поправку.
   -- Почесали языки, и хватит, джентльмены, -- заметил
  капитан. Соскользнув со скамьи, Мэллори потянулся. До чего же
  он устал! -- Нам предоставляется первая и последняя возможность
  как следует выспаться. Будем дежурить по два часа. Чур, я
  первый.
   -- Один собираешься дежурить? -- вполголоса спросил
  Миллер, сидевший в дальнем конце комнаты. -- Может, по двое?
  Один у окна, другой у двери дома? Кроме того, все мы без задних
  ног. Не дай Бог, уснешь. -- В голосе янки было столько