али,
  они сообразят, что искать нас в этом сволочном лабиринте ни к
  чему.
   -- Правильно, -- неопределенно ответил Мэллори. -- Сразу
  поймут.
   -- И тогда они скажут: "Ага, эти verdammte Englander
  [Проклятые англичане (нем.)] торопятся". Они знают: у них мало
  шансов отыскать нас на острове. Ведь нам с Панаисом каждый
  камень, каждая пещера, каждая тропа, каждое дерево знакомы.
  Тогда немцам останется одно: разбиться в лепешку, но не
  пропустить нас в город. И они перекроют все дороги. Сегодня у
  нас последняя возможность попасть в крепость. Ты меня слушаешь?
  -- с беспокойством спросил маленький грек.
   -- Я -- весь внимание.
   -- Но прежде всего, -- театральным жестом поднял руки
  Лука. -- Прежде всего немцы захотят убедиться, что мы не успели
  проникнуть в город. Они были бы последними идиотами, если б
  вздумали перекрыть дороги после того, как мы уже вошли сюда.
  Фрицы должны сперва убедиться, что нас тут нет. Поэтому начнут
  обыск. Повальный обыск. Вернее, как ее... облаву. Поняв ход
  мыслей грека, Мэллори кивнул головой:
   -- Боюсь, он прав, Андреа.
   -- Я тоже боюсь, -- убитым голосом отозвался великан-грек.
  -- Как мы раньше не сообразили. Но, возможно, еще успеем
  укрыться? На крыше или в другом месте...
   -- Это во время-то облавы? -- оборвал его Лука. -- Но все
  будет хорошо. Лука все обмозговал. Носом чую дождь.