о подсказало Мэллори наклониться и
  взглянуть в искаженное лицо незнакомца с вылезшими из орбит
  глазами. Он с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть.
   -- Дасти, -- хрипло прошептал он. -- Ради Бога, перестань!
  Отпусти его! Это же Панаис.
   Миллер не слышал его. Лицо янки словно окаменели, голова
  глубже уходила в плечи. Пальцы его все сильнее сдавливали горло
  грека.
   -- Это же Панаис, идиот ты безмозглый! Панаис, -- шептал
  Мэллори в самое ухо американцу и, схватив его запястья, пытался
  оторвать руки янки от горла Панаиса. Грек начал колотить
  пятками по земляной крыше, и Мэллори изо всех сил рванул янки
  за руки: слишком уж знаком был этот звук. Дважды его издавали
  жертвы Андреа, прежде чем отдать Богу душу. Еще мгновение, и то
  же самое произойдет с Панаисом. Неожиданно до Миллера дошло,
  что он ошибся. Он выпрямился и, тяжело дыша, уставился на
  человека, лежащего у его ног.
   -- Что с тобой, черт бы тебя побрал? -- тихо спросил
  капитан. -- Ты что, ослеп или оглох? Или то и другое вместе?
   -- Что-то в этом роде, -- равнодушно ответил Миллер,
  вытирая лоб тыльной стороной ладони. -- Извини, шеф, извини.
   -- На кой черт мне твои извинения? -- произнес Мэллори,
  переводя взгляд на Панаиса, который тер покрытое синяками горло
  и ловил ртом воздух. -- Но вот Панаис, возможно, их оценит.
   -- С извинениями подождем, -- грубо