ичного убийцу и мерзавца, какого только видел
  свет. -- Достав из кармана пистолет с глушителем, янки крепко
  сжимал его в руке, целясь Панаису прямо в сердце. Дасти
  продолжал еще спокойнее, чем до этого: -- Иуда Искариот в
  подметки не годится нашему приятелю. Снимай куртку, Панаис.
   -- Какого черта? Спятил ты, что ли? -- В голосе капитана
  прозвучали раздражение и растерянность. Новозеландец шагнул
  было к нему, но наткнулся на крепкую, точно из железа, руку
  Миллера. -- Что за чушь ты несешь, черт тебя побори? Он и
  английского-то не знает!
   -- А может, все-таки знает? Почему ж он пулей выскочил из
  пещеры, когда Кейси сказал, что ему послышались какие-то
  звуки?.. Почему он первый драпанул из рощи? Ты же отдавал
  распоряжения по-английски! Сними-ка куртку, Иуда, а то руку
  прострелю! Даю две секунды.
   Мэллори хотел было, схватив янки за плечи, повалить его
  наземь, но тут увидел лицо Панаиса: зубы оскалены, в угольных
  глазах смертельная ненависть -- того и гляди убьет. Столько
  злобы на лице человека Мэллори не видел еще ни у кого. В
  следующее мгновение ненависть сменилась выражением боли и
  изумления, когда пуля тридцать второго калибра впилась чуть
  пониже плеча предателя.
   -- Через две секунды вторую руку прострелю, -- деревянным
  голосом сказал Миллер. Но Пацане уже срывал с себя куртку, не
  спуская