сь, будто бинтует
  ногу, оставил записку где-нибудь на видном месте. В ней,
  наверно, сообщил, что мы выйдем из пещеры в таком-то и таком-то
  месте. Вдобавок он попросил фрицев выслать нам навстречу
  соответствующую делегацию. Вот они ее и выслали. Помнишь? Это
  их машину мы угнали, чтоб добраться до города... Вот когда я
  впервые стал приглядываться к нашему приятелю: после того, как
  он отстал от нас, но вскоре догнал. Слишком уж быстро для
  человека с раненой ногой. Но окончательно я убедился, кто он
  таков, только сегодня вечером, когда открыл ранец...
   -- Ты назвал только две причины, -- напомнил Мэллори.
   -- Дойдем и до остальных. Вот третья. Он мог отстать, как
  только покажется впереди встречающая нас "делегация". Этот
  Искариот не собирался отбросить копыта прежде, чем получит свои
  сребреники. И -- четвертая причина: помнишь душещипательную
  сцену, когда он умолял оставить его в пещере, по которой мы
  выходили? Думаешь, он собирался пожертвовать своей шкурой ради
  нас?
   -- Хочешь сказать, он собирался показать немцам дорогу?
   -- Ну да, нас заложить. Но не вышло, вот он и расстроился.
  Я еще не совсем был уверен, что он шкура, хотя и сильно
  подозревал. Не знал, что он еще выкинет, потому и врезал ему
  как следует, когда мы чуть не напоролись на дозор, который
  поднимался по склону.
   -- Ясно, -- проронил Мэллори.