- буркнул Браун. --
  Я правильно понял, сэр?
   -- Правильно, Кейси.
   -- Хоть на это гожусь, -- угрюмо проговорил шотландец и
  поковылял к двери.
   -- На моих без двадцати три, -- повернулся Мэллори к
  греку.
   -- На моих тоже, -- ответил Андреа. -- Без двадцати трех
  девять.
   -- Желаю удачи, -- промолвил капитан. С улыбкой посмотрел
  на Миллера: -- Пошли, Дасти. Представление начинается.
  
   Пять минут спустя Мэллори и Дасти сидели в таверне,
  выходившей на южную сторону площади. Несмотря на ярко-голубой
  цвет, в который владелец выкрасил стены, столы, стулья и полки
  (кстати, на островах издавна заведено красить в голубой и
  красный цвета питейные заведения, а в зеленый -- кондитерские),
  таверна, где царил полумрак, производила такое же тягостное
  впечатление, как и мрачные взоры суровых усачей -- героев войны
  за независимость, глядевших на гостей с выцветших литографий,
  развешанных по стенам. Портреты эти перемежались с яркими
  плакатами, рекламирующими пиво, -- впечатление ошеломительное.
  Слава Богу, что у кабатчика, кроме двух чадящих ламп, нет более
  яркого освещения. Что за кошмар представляла бы тогда эта
  таверна!
   Новым посетителям полумрак был на руку. Темная одежда,
  украшенные шитьем куртки, кушаки и сапоги, черные фески ничем
  не выделяли их среди завсегдатаев -- тех было человек восемь.
  Наряд капитана