сех к стойке немец
  моргнул, поведя плечами, но в то же мгновение из уст его
  вырвался крик боли: в руку ему уходила пуля 32-го калибра,
  выпущенная Миллером из пистолета с глушителем.
   -- Виноват, шеф, -- произнес янки. -- Может, у него пляска
  святого Витта, а я черт-те что подумал. -- С. любопытством
  посмотрев на искаженное лицо раненого, увидел, как из-под
  пальцев, зажавших рану, капает кровь. -- Похоже, дело уже идет
  на поправку.
   -- Вполне, -- угрюмо сказал Мэллори. Обратясь к кабатчику
  -- высокому тощему верзиле с висячими, как у китайского
  мандарина, усами, -- он спросил его на местном наречии: -- Они
  по-гречески секут?
   Кабатчик отрицательно покачал головой, с виду ничуть не
  удивленный появлением двух налетчиков.
   -- Куда им! -- презрительно отозвался владелец таверны. --
  По-моему, немножко по-английски знают. А по-нашему ни в зуб
  ногой.
   -- Вот и хорошо. Я офицер английской разведслужбы. У вас
  не найдется местечка, куда их можно спрятать?
   -- Не надо этого делать! А то меня расстреляют! --
  взмолился кабатчик.
   -- Ни в коем случае. -- Перегнувшись через стойку, Мэллори
  приставил к животу кабатчика дуло пистолета. Со стороны можно
  было подумать, что жизнь кабатчика действительно под угрозой.
  Подмигнув усатому греку, капитан произнес: -- Я свяжу вас
  вместе с немцами. Хорошо?
   -- Хорошо.